Этот страшный, страшный русский генеральный директор

Здесь и далее кадр из фильма "Статский советник", режиссер - Филипп Янковский (2005г.)

В России в последнее время появляется много статей и книг о национальных особенностях российского менеджмента. Общий тон этих публикаций напоминает писания революционеров-шестидесятников XIX века. Так и ждешь, что автор закончит статью восклицанием «Доколе?!» и слегка изменит цитату из Карамзина, заявив, что у России теперь две проблемы – дороги и генеральные директора. Обычно критика русского менеджмента осуществляется по стандартной схеме: в нашей стране особенности культуры якобы приводят к усилению авторитарных, закрытых черт управления и препятствуют формированию правильного, прозрачного, делегирующего полномочия западного менеджмента.

В принципе, книги и статьи, построенные по этой псевдокультурологической модели, легко писать и не обязательно читать: все выводы и аргументация предсказуемы. На фоне такой бумажной продукции статья «От плохого к великому» Станислава Шекшни (журнал "Эксперт" 14-20 августа) выглядит привлекательно. Она основана на результатах обширного социологического исследования, которое по мысли автора должно ответить на вопрос: чем типичный российский наемный генеральный директор отличается от своего западного коллеги? Его участниками стали сами директора, собственники компаний и сотрудники. Правда, кроме самого факта исследования другие достоинства статьи назвать трудно, поскольку в данном случае социологическая машинерия просто подгоняется для обоснования заранее понятных и для автора, и для читателей выводов. В основе размышлений – все та же идея о единственно правильном стиле управления, воплощенном в крупнейших западных компаниях, до которого просто «не дотягивают» русские менеджеры. Читая статью, незаметно попадаешь в замкнутый круг мифологизированных абстракций и общих мест. Вот пример аргументации: в России нет великих CEO, так как нет профессиональной подготовки в компаниях, потому что нет и самих «великих компаний». Последние, в свою очередь, не появляются из-за отсутствия «великих CEO». «В сухом остатке» остаются очевидные истины: в России фигура генерального директора не стала по-настоящему значимой, поскольку до сих пор не сформировались стабильные компании с децентрализованным акционерным капиталом и относительно самостоятельным менеджментом. В принципе, это понятно и без всяких исследований. При этом собственные выводы в статье обильно «удобряются» рассуждениями о «великих CEO», «великих компаниях» и подобной «визионерской» риторикой в стиле Джима Коллинза и других гуру бизнеса.

Морализаторский тон немного коробит слух с первых строчек статьи. «Где наши Велши, Барневики и Гоны?» – вопрошает Шекшня. Сразу же задается абсолютная ценностная шкала, на вершине которой «Велши, Барневики и Гоны», а внизу российские генеральные директора. Одновременно выстраивается нечто вроде количественной системы оценки, заимствованной из того же Коллинза. Из ответов наших директоров на вопросы исследования можно узнать много интересного не столько о качествах управленцев, сколько о шизофренической раздвоенности, характерной для типичного менеджерского сознания и для самого исследования Шекшни. Согласно статье, российские директора «не дотягивают» до коллинзовского 5-го уровня лидерства, а их представления об идеальном CEO сводятся к образу знаменитых директоров индустриальной эпохи вроде Альфреда Слоуна (его Шекшня почему-то называет «Альбертом») – «умных, по-житейски хитрых, расчетливых, лишенных маленьких слабостей и больших страстей», но при этом совершенно не склонных к рефлексии и не осознающих собственных ценностей. Одним словом, наши директора рассматривают в качестве своего идеала непреклонного технократа, человека, для которого высшей ценностью является его компания и собственная роль в качестве организатора и рационализатора, «сердца и мозга» корпоративной машины.

При этом, в отличие от Слоуна, отечественные руководители в большинстве своем отнюдь не считают, что их главные жизненные интересы ограничиваются стенами родной организации. Для обыкновенного российского генерального директора гораздо важнее личное материальное благополучие, досуг, «общение в своем круге». Да и поведение нашего среднестатистического топа на рынке труда совсем не похоже на биографию корпоративных lifers: он легко меняет место работы, и можно предположить, что даже небольшое повышение зарплаты способно довольно быстро заставить его «сделать ноги» из родной фирмы. В результате вырисовывается странный образ – жизнелюб, меняющий компании как перчатки, но боготворящий великих корпоративных организаторов прошлого. Что-то наподобие фарцовщика, мечтающего быть похожим на «железного Феликса». Причина такого противоречивого портрета, с моей точки зрения, заключается в равной степени как в неправильной ценностной ориентации самого исследования, так и в раздвоенности сознания наших менеджеров. В принципе, речь идет об одной и той же причине, поскольку сам Шекшня переносит в исследование мифы, господствующие в сознании типичного российского управленца, каковым сам автор остается, несмотря на свой нынешний академический статус.

Почему все так плохо?

На исследования, подобные проведенному Станиславом Шекшней, сегодня есть вполне объективный спрос. Наш капитализм вышел из подростковой стадии «жизненного порыва», когда единственной реальностью рыночной экономики было «созидательное разрушение», и все мысли менеджеров и предпринимателей были сосредоточены на достижении краткосрочных целей. Сегодня наш капитализм похож на героя рассказа Кафки «Превращение», который начинает осматривать и ощупывать себя со всех сторон, отмечать странные клешни и щупальца и удивленно вопрошать: «Почему я совсем не похож на человека?» В данном случае «человек» – это единственно правильный западный рынок, экономика больших компаний, «великих CEO» и «цивилизованных» собственников. Для ответа на вопрос, почему все получилось именно так, а не иначе, Шекшне явно не надо было проводить исследование, ведь причины наших «национальных особенностей» лежат на поверхности. Российские частные компании – недолговечные «ансамбли», готовые в любой момент распасться или реорганизоваться, зависящие часто даже от минутного каприза собственников. Капитал в нашей стране предельно централизован в руках узкой группы частных лиц и государства. Именно «олигархи» и государственные чиновники жестко контролируют большинство частных предприятий. Так что у нас просто не было никаких шансов для появления независимой фигуры генерального директора, которая возможна только в условиях децентрализованного «уолл-стритовского» капитализма, когда компаниями владеют множество мелких и непостоянных акционеров, и единственным островком стабильности оказываются сами корпорации с возвышающейся над ними фигурой наемного генерального директора. В России же он все равно остается «прислугой» собственника, медиатором различных частных и государственных интересов, всего лишь приказчиком, пусть и мечтающим стать Альфредом Слоуном.

При этом не стоит думать, что такой национальный стиль директорства – это навсегда, как следствие каких-то неизменных особенностей нашей психологии или социальной структуры. С постепенным усилением самостоятельности компаний и децентрализацией акционерного капитала роль наемного менеджмента неизбежно будет расти. В этом смысле совершенно бесполезны всякие «увещевания» в адрес собственников о необходимости передать больше полномочий «своим» наемным директорам. Поведение и собственников, и менеджеров детерминировано структурой экономики. Пока в России не произойдет изменение структуры собственности, а также социальной структуры, не изменится и роль наемного управленца в частной компании.

В ожидании великого CEO

Кстати, эти изменения в экономике происходят уже сейчас, и лидерами здесь оказываются крупнейшие полугосударственные корпорации – о них в исследовании, как ни странно, вообще нет ни слова. Последние события показали, что именно «Газпром» и «Роснефть» имеют наибольшие шансы стать «великими компаниями» (если иметь в виду не предвзятые оценки их эффективности, а просто следить за стоимостью их акционерного капитала на фондовых биржах). В таких компаниях менеджмент оказывается наиболее самостоятельным в принятии решений, именно там складываются собственные традиции профессиональной подготовки, так что, возможно, там же появятся и первые «великие российские CEO», которые, к разочарованию бизнес-консультантов, вполне могут оказаться больше похожими на Владимира Якунина, чем на Джека Уэлша. Заметим вскользь, что в самом факте присутствия государства среди акционеров нет ничего «криминального» и специфически российского: именно центральные и местные правительства являются крупнейшими акционерами многих компаний в Европе, а в США такую роль играют связанные с правительствами штатов пенсионные фонды.

Основной вопрос, возникающий в связи со статьей Шекшни, заключается в следующем: насколько вообще правильна ценностная шкала, присущая исследованию и характерная для большинства наших менеджеров, считающих высшей формой ведения бизнеса крупнейшие западные корпорации, которые сформировались в эпоху индустриального бума в середине прошлого века. Рисуется образ столбовой дороги, ведущей к огромному хрустальному дворцу, построенному по планам то ли уэлшевской GE, то ли слоуновской GM, и по ней неизбежно должны пройти все национальные экономики. Эта мифология явно не учитывает того факта, что на Западе огромные корпорации или менеджерский капитализм в его классических формах подвергаются в последнее время все более жесткой и обоснованной критике. Все чаще собственников призывают вернуться к активному управлению своими предприятиями (а это право у них было практически полностью отнято теми самыми «великим генеральными директорами» в предыдущую эпоху). Именно культ «великих СЕО» привел к крупнейшим корпоративным катастрофам наподобие энроновской. Мир, в котором правят генеральные директора, хотя и продолжает существовать, но, вероятно, его расцвет уже позади. Роль современных компаний и менеджеров гораздо скромнее, чем раньше. Они не создают, а организовывают уже существующие продуктивные сети и действуют с учетом различных управленческих традиций, спонтанно возникающих сегодня в разных странах или даже в разных секторах экономики. Старая парадигма менеджмента находится сейчас в кризисе, и совсем неясно, какими будут базовые экономические структуры будущего, и появится ли какая-то новая универсальная модель. Поэтому миф о «великом СЕО» вряд ли поможет российским управленцам и предпринимателям построить более эффективные компании, если только мы не увидим его новое и неожиданно действенное русское воплощение. Например – не пугайтесь – в каком-нибудь полугосударственном корпоративном монстре вроде «Газпрома».