«Приходя на новое место, самое худшее, что ты можешь сделать – это серьезно рассчитывать на помощь должностной инструкции», – такой совет дал мне один мой «бывалый» приятель, когда я устраивался на свою первую работу. Тут вспоминается еще одна история. Мой нынешний коллега ранее занимал довольно невнятную позицию медиа-менеджера. Впервые появившись на своем тогдашнем рабочем месте, первое, что он получил от начальства, была объемистая инструкция. Однако уже вскоре выяснилось, что фактически в компании никто не знает, в чем именно должны состоять его обязанности. Все указания давались в самом общем виде, например «организовывать работу со средствами массовой информации». В конце концов, ему было прямо сказано, что его задача – самому придумать себе функционал.
«Кризис инструкций» – часть более общей проблемы. На рабочем месте исчезла символическая фигура «того, кто знает». Раньше сотрудник всегда мог обратиться к начальнику, или к какой-нибудь старой опытной «Мариванне», помнившей, как это делали еще при «Иване Петровиче», или, наконец, прочитать все ту же пресловутую инструкцию. Так или иначе, но место «того, кто знает» всегда было заполнено, в рабочем символическом порядке была такая «клеточка», которая обеспечивала незыблемость существующей структуры. Сегодня оно не просто остается пустым, а, скорее всего, навсегда исчезло из символического порядка. Никто уже ни в чем не является истиной в последней инстанции. Даже в том, что касается наших обязанностей и нашей профессии. Они (работодатели) нас нанимают, иногда сами не понимая, на что. Сегодня не только какой-нибудь проджект-менеджер, но и практически любой сотрудник должен быть готов к тому, что ему саму придется придумывать себе функционал. Это тоже включено в наши обязанности. За это платят деньги.
 

Если посмотреть, что произошло с картой профессий, ранее такой ясной и понятной, то станет очевидно – в этой области наступила полная неразбериха. Помните, как просто все было во времена наших родителей? «Пироги печет пирожник, сапоги тачает сапожник». Одни и те же профессии существовали на протяжении десятилетий, и люди, выбирая сферу деятельности в молодости, обычно твердо знали, что это навсегда. Как станешь инженером, так им и помрешь, если только не выбьешься в «главные инженеры». Новые профессии могли появиться, если только что-то серьезное изменялось в самой структуре экономики, если появлялась какая-то новая «вещь». Изобрели железные дороги – возникли инженеры путей сообщения. Открыли новую область знаний, ядерную физику – потребовались физики-ядерщики. Сегодня новые профессии вырастают и исчезают как растения-однолетки, не внося никаких изменений в мир материальных предметов. «Медиа-менеджеры», «эвент-менеджеры», “life-work professionals” (еще новая для нас, но уже распространенная на Западе разновидность менеджеров по персоналу) – сейчас они есть, а завтра изменятся и плавно перейдут во что-нибудь другое. Если посмотреть на то, чем занимается окружающая нас масса офисных работников, мы почти не увидим среди них представителей старых, устоявшихся, кодифицированных профессий. А тех, кто «работает по специальности», получив профессиональное образование, будет еще меньше. В результате окажется, что единственными «профессионалами» среди ваших коллег будут главный бухгалтер и сисадмин.
Профессиональная карта и положение на ней отдельных сотрудников сегодня меняется очень быстро. В мире появляется все больше «виртуальных» специальностей, которые так и не успевают дойти до степени «отвердевания», до выработки своего стандарта и институтов обучения, поскольку выходят из моды и исчезают, так и не преодолев зачаточное состояние. В современной экономике в таких профессиях-однодневках заняты миллионы людей. Кроме того, карьерный путь даже типичного менеджера-профессионала становится все более извилистым. Само понятие о границах компетенций уже не записано куда-то в «матрицу» общественного порядка, и люди просто вынуждены непрерывно вторгаться в чуждую им сферу, меняя род занятий один за другим по принципу соседства и семейного сходства. Сейчас ты сисадмин, завтра – куратор интернет-проекта, затем – маркетолог в интернет-компании, потом – пиарщик где-нибудь в банке, а впоследствии, глядишь, судьба повернется так, что придется вернуться в сферу ИТ. У рядового менеджера современной эпохи есть целый «веер» компетенций, в то время как профессиональное «ядро» его карьеры часто размыто. Иначе и не может быть. Профессиональная жизнь сейчас напоминает шахматную доску, на которой движутся не только фигуры, но и клетки. Хотите преуспеть – не зацикливайтесь на линии A2-A8, возможно, к тому времени, когда вы, наконец, приблизитесь к превращению из пешки в ферзя, вожделенная клеточка магическим образом исчезнет, и придется начинать все сначала.
 

Эту описанную выше ситуацию можно было бы назвать особым термином – постпрофессионализм.
Почему, собственно, «пост»? Разве было время препрофессионализма, когда профессий как таковых не было? Было, и совсем недавно. Даже самому слову «профессия» с его современным смыслом не больше 400 лет. В древности и Средневековье, конечно, существовали корпорации ремесленников или жесткие социальные сословия, но принадлежность к ним не была, строго говоря, «профессией». В Средние века крестьянин или потомственный кожевник – это не специальность, которую человек осознанно выбрал, а судьба и жизненный статус с самого момента рождения. Не только дело, но и образ жизни, политические права, даже стиль одежды. Средние века – эпоха мастеров, но не «профессионалов». Производство уникальных, неповторимых вещей (не серийный конвейер), требовало полной отдачи своему труду, а не работы по принципу ограниченного во времени найма.
Специальности появились тогда, когда возникла возможность выбора. Таким образом, из этой сферы был устранен элемент случайности. Люди уже не просто рождались с определенным занятием, а сами выбирали себе профессиональный путь «по душе». В моду сразу вошел «поиск себя». Первым, кто создал и богословски обосновал новую философию «призвания» (Beruf) и «профессии», был немецкий реформатор Мартин Лютер. Последние два столетия именно «профессиональное» отношение к работе как к сознательно выбранному на всю жизнь любимому делу стало господствующим.
А как быть с «поиском себя» сегодня? Нынешняя ситуация не похожа ни на средневековую, ни на более раннюю модель индустриальной эпохи. Мы по-прежнему выбираем профессии, но они стали чем-то настолько эфемерным или нематериальным, что становится проблематичным считать их своим призванием. Конечно, многие люди по-прежнему любят свою работу, но вот осознавать себя «прирожденным» копирайтером или «аккаунт-менеджером», да еще в какой-то узкой сфере, а тем более видеть в этом высшую цель или смысл своей жизни – уверен, это не особенно «греет душу» даже самого фанатичного трудоголика.
Для сегодняшней гибкой системы профессий, пожалуй, требуется и новый тип человека – постпрофессионал. У него нет какого-то одного призвания, он больше не верит в возможность по-настоящему найти себя в своих многочисленных занятиях. Для такого человека важна не самореализация, а гораздо более простые и понятные вещи – деньги, престиж, возможность следовать своим увлечениям и потребительским привычкам. Его биография не сводится к большим профессиям, он даже не думает в таких категориях. Работа для него – непрерывная цепь больших и малых проектов, в каждом из которых он преследует свои собственные, заранее определенные цели.
 

Такой вывод, конечно, был бы преждевременным. Профессионализм, то есть хорошее знание какой-то конкретной области деятельности, по-прежнему в цене. Только вот познания эти становятся, с одной стороны, более детальными, а с другой – более поверхностными. От сотрудников уже не требуют «проникновения в суть вещей»: мы вовсе не обязаны знать, что мы делаем, гораздо важнее понимать, как добиться результата. Такой детальный и прагматичный подход к работе, видимо, приведет к отказу от старой парадигмы углубленного профессионального образования. А затем и сама роль профессии будет неизбежно пересмотрена, что, в общем, совсем не так страшно.