Захаров Н. Л. Бизнес в России. Специфика управления. – М.: Вершина, 2006.

«Эта книга – прекрасное руководство по управлению многонациональным персоналом предприятия», – напутствует читателя А. Ю. Сметанин, генеральный директор компании «Уральские газовые сети». Отзыв размещен на одной стороне книжки, а вот на другой красуется матрешка в галстуке – и сразу становится ясно, что все сложнее.

Прежде всего, это не руководство к действию, а сравнительный анализ двух систем управления, двух алгоритмов действия – русского и западного. Русский характер проявляется в импульсивности и коллективизме, в то время как западной натуре роднее рационализм и поэтапное стремление к цели. Российское управление иерархично, в отличие от западного плюрализма. Следовательно, расходится с западными стандартами и способ организации социальной энергии: Запад поощряет частную инициативу, российское организационное пространство – служебную преданность, которая проявляется в персонификации корпоративных интересов в личности руководителя.

Хорошо, это мы и так знали. Но как же управлять людьми в России? Да, собственно, так же, как все это время: должен быть сильный управляющий центр, интегрирующий и дифференцирующий (для пущей адаптивности) общество, ставящий во главу угла приоритет коллективных интересов и личную преданность. Другого не дано – гены.

Для восхождения по карьерной лестнице в российской организации надо понимать, что в цене:

• исполнительская готовность;
• способность выполнять директивы точно в срок;
• понимание, что личная инициатива наказуема;
• готовность реализовать вышестоящую инициативу, построенную на неопределенной директиве: «иди туда – не знаю куда»;
• умение не просить и не требовать;
• умение быть как все или соответствовать своему статусу.

Захаров трезво смотрит на несовершенство отечественных форм организационной и профессиональной жизни, из-за которых «Россия неоднократно оказывалась на краю гибели». Однако вместо критики и поиска альтернативы он предпочитает повторить излюбленный ход мыслителей «органического» направления: посчитать века русской и западной истории. Согласно его расчетам, русской модели управления не более семи столетий, тогда как западная модель отрабатывалась 12 веков, и в настоящее время достигла зрелости.

Нам же предстоит совершенствоваться в «хождении туда – не знаю куда». По Захарову, форма управления возникает вместе со становлением социальной системы, характера, алгоритма действия нации. Она отвечает за самосохранение системы. «В принципе можно заменить алгоритм действия с помощью управления, но сохранить систему, изменяя форму управления, невозможно. Поэтому система гибнет, когда меняется форма управления».

То есть принципы русского управления понятны и неизменны, но неясно, как с ними жить дальше. Совершенствовать их – вряд ли значит развивать систему отбора по принципу личной преданности. С этим в России и так проблем нет – сомнительна как раз эффективность такого «делового вассалитета». Делать «русскую карьеру» – значит лучше других понимать, что личная инициатива наказуема? Как-то утомительно и малоинтересно. Несовременно. Захаров, видимо, это понимает, поэтому предлагает совершенствовать систему не через развитие принципов, а через их дополнение, по сути, западным контекстом.

Так, иерархическая система управления испытывает внутреннее противоречие: «полнокровное» развитие иерархии ведет к дезинтеграции «низших элементов». При эшелонированной иерархии «низы» уже не чувствуют управленческого импульса, он до них просто не доходит. «Народ», или «рядовой персонал», становится невосприимчивым к инициативам сверху, консервативным. Зато все в порядке с ориентацией на своего непосредственного начальника – таким образом, принцип служебной преданности заменяется принципом личной преданности. Тем более что все предпосылки к тому имеются: ведь система отбора строится именно на принципе личной преданности. Как результат – дезинтеграция общества или организации, привычная согражданам нестабильность.

Для снятия этой проблемы Захаров предлагает погрузить основание иерархической пирамиды в «питательную среду рыночной экономики». По его мнению, это обеспечит устойчивое взаимодействие «низов», предотвращая их возможную дезинтеграцию. Мысль высказана, но никак необоснованна. Не показано, как это будет работать. Неясно, чего ждать от модели, где рыночная экономика находится в подчинении у национального своеобразия, которое фундаментально отличается от колыбели той самой рыночной экономики – западной системы ценностей. Наконец, с высоты такого рода утверждений совсем непонятно, как это будет работать в бизнесе, как это вообще касается бизнеса. Бизнес, выстроенный на умении сотрудников быть как все, но без японского монотонного трудолюбия, имеет не очень много перспектив даже в России, не говоря уже о мировых рынках. Хотя в России у него перспективы все же есть, если его владелец занимает видное место в системе общественной иерархии. Но на этот ли путь хотел указать автор?

Аннотация обещает рассказ об универсальных принципах русского управления. Но в итоге все оборачивается повестью о национальных хворях, которая под конец и вовсе «окисляется» в некий «кусок диссертации» о системном подходе в социальной теории. Как раз вместо этой финальной методологии гораздо уместнее смотрелись бы рекомендации по управлению. Пусть проблему русского управления, русской карьеры невозможно рассматривать без экскурсов в методологию, без анализа особенностей национальной охоты, рыбалки и истории. Но наши «семейные» проблемы и так описаны в многообразной литературе, от художественной до профессиональной. Авторы, как правило, не пытаются составить внятную стратегию на будущее. В таком случае, цена «приглашений к размышлению» ненамного выше фольклорной усмешки над своеобразием русского мира.