Менеджер на фоне психоанализа

Между клерком и человеком

Рецензия на спектакль "Манагер" Театра.doc

Мегаполисный холод. Тот самый, когда внешний мороз конвертируется в оцепенение психики.

Внутренности московского декабря – закоулки с наледью. Рыхлый, как скисший чудо-творожок, снег. Микробы-автомобилисты со щетками у лобовых стекол. Вот, например, миниатюрная блондинка в ботфортах, придерживая полы килобаксовой шубы, страдальчески полирует иномарку. Ритмика движений истерическая, но при глубоком наклоне фигуры завораживает. Рядом брыластый гражданин, мистер-чистюля-в-кепке, вылизывает жигуленок. Вдали посверкивает готическая башенка. Как бы трахея.

А вот и автор HEADHUNTER:Magazine, оскальзываясь, идет к Трехпрудному переулку, в Театр.doc, на спектакль «Манагер». Клянет редакцию и, будучи традиционалистом, ничего хорошего не ждет от слуг радикальной Мельпомены, которые, как говорят, попросту выволакивают зрителей на сцену и делают посмешищем. Вероятно, плюют на ботинки. Может быть, даже мочатся в карман. Бутафорской, разумеется, уриной. Впрочем, это только предположения. И как же у нас скользко…

Понедельник. Кругом – зима и оскал побеждающего капитализма. От этого автору хочется водки, водки и почему-то опять водки. Но задание есть задание, и вот он уже озирается, протирая очки в полуподвальном помещении, больше подходящем ЖЭКу. Пытается пристроить верхнюю одежду, отыскивая на селф-сервис-вешалке свободные плечики. Плечики, кстати, красные. Фром Икея. У автора есть такие дома. Да и в офисе редакции похожие.

Сходство с офисом множит менеджер спектакля – дама в брючном костюме, выдающая вместе с билетами листы подозрительно дурацкой анкеты. Графы: цель, опыт, кредо – без каких-либо комментариев. Думай, зритель, дескать, креативь. Скромно потупившись, автор кладет свернутую анкету под левое бедро: он уже в курсе, зачем этот «документ». Зрители, напротив, передают друг другу ручки, советуются, девочки в джинсах, скрывающих едва ли половину ягодиц, хихикают. Их поторапливает стоящий на сцене, буквально в полуметре от первого ряда, молодой человек в полосатом галстуке, самой стандартной управленческой наружности: его клоны можно найти в любом СМИ, посвященном карьере и деловым радостям. Клерк Клеркович, глубоко дистиллированный вариант.

Наконец, анкеты собраны, и действие начинается… Менеджер перебирает листы, с издевкой цитирует ответы, раскладывает бумагу на стопки: проходные, «ну это не к нам», «так-так, звоним докторам…». Из соседней комнаты, как вихрь, влетает женщина в самом соку – начальница Клерка Клерковича. На курносом носу сверкают очки, раскаты мата, особенно лакомого в женском исполнении («Кто, бл… уволил Сидорова, вы что, нах… ох…, сами бл.. будете за него б… работать»), классическая офисная истерика Мисс из главного кабинета. Клерк Клеркович бледнеет, оправдывается, включает простака. Поехали… 

Через полтора часа, когда актеры под аплодисменты в третий, финальный раз выбирались из подсобки, заменяющей кулисы, я не мог избавиться от ощущения, что не покидал офис, и вовсе даже не был в театре – слишком правдоподобно преподнесли мне офисную жизнь. Внятно доставили, «с изнаночкой». Как, извините, в подлинной реальности. И постоянный бесноватый стресс продажников, с трясущимися в пальцах сигаретами (курят, кстати, в зрительном зале) и вздувшимися на лбу жилами. И мозговые штурмы, которые могут обернуться, культурно выражаясь, «белкой». И ночевки в кабинете над очередным бизнес-планом – с ноутбуком и остывшей пиццей. Мир как регулярное светопреставление, если вспомнить известную книгу.

Условности драматургии, разумеется, присутствуют. Иногда Клерк Клеркович поднимается и в самом разгаре эпизода спрашивает окружающих: «Обедать идете?», после чего деловито удаляется. Один из персонажей, опросив зрительный зал по поводу съема квартиры в Москве, ночует в офисе, свернувшись калачиком у стены. Смену дней задает худенькая девушка, с отсутствующим видом появляющаяся на сцене и усаживающаяся около окна – перебирать бумаги, шуршать бумагами, складывать бумаги в папки. Ее появление – начало рабочего дня. Момент, когда она оставляет бумаги в покое, поднимает сумочку и уходит, – конец дня. За спектакль девушка не произносит ни слова. Но это очень впечатляющий персонаж. Бог знает, сколько сейчас таких «мышек», без которых жизнь офиса непредставима, но смысл их работы – тайна тайн. Они константы корпоративного бытия, его невзрачные, серые атланты.

Собственно, и весь спектакль – о подобных константах. Фиксированных ролях и положениях, которые мы ежедневно разыгрываем друг перед другом в служебном пространстве. О масках, в которые рядимся. Которые намертво прирастают. О том, как звереем под этими масками. И равно - о том, как накопленная злость рвется потом наружу. Толковый, динамичный, жесткий театр.

Рискну утверждать, что центральный посыл спектакля в том, что мы еще мучительно долго будем вживаться в тот западный корпоративный стандарт, который считаем волшебной палочкой, универсальной отмычкой: словно бы с его внедрением бизнес удачно организуется и становится навсегда эффективным. Вся постановка – о том, как рябая физиономия нашей психологии, культуры, культурки, простите, ментальности проступает за образами Клерка Клерковича, Генеральной Директрисы, Ресепшионистки, Креативщицы, Новичка в Компании и др. Проступает и устраивает смачный скандал (блестящий эпизод с Директрисой, жалующейся Менеджерице на своего гадливого кота, пачкающего постельное белье. Минимальный пробой – Менеджерица снизила градус сочувствия – оборачивается карательными санкциями со стороны взбешенной рассказчицы: три проекта вместо одного). Спектакль, таким образом, о становлении в современной России заокеанских деловых норм, о буквально шизофренической раздвоенности, которой оборачивается пока это становление… О том, как Сверх-Я, внешние рамки поведения, пытается одолеть ОНО, подсознание. И терпит поражение, превращая человека в озлобленную карикатуру и на его деловую роль, и на самого себя. Фактически, в офисного мутанта.

После спектакля автор вышел, пошатываясь, словно все-таки выпил водки. Сумерки уже перетекли в нормальную столичную темноту. Желтые досуговые вывески намекали на то, что в этом городе еще бьется пульс. На станции «Тверская» автор спустился в метро и в переходе услышал музыку. Седая женщина играла «Времена года» Вивальди. И тут вашего покорного, литературно говоря, накрыло. Он прислонился к плитке и слушал. Поеживаясь от удовольствия. Потому что катарсис катарсисом, сострадание состраданием, говорил он себе, но должно быть и настоящее искусство. Программирующее и врачующее – о жизни, какой она могла бы быть. О возможном волшебстве. А не о том тотальном ужасе и мороке, в которое превращается наш ежедневный офисный быт, выжирая сограждан изнутри, как чавкающий, страдающий булимией глист. Впрочем, надо думать, кому как. Некоторым этот поток истерик, интриг, авралов действительно нравится.

Музыка доиграла. Монетки звякнули. Спектакль, наконец-то, закончился.