—  Дмитрий, у вас совсем немного людей, а среди клиентов много крупных банков, международных компаний и даже компаний уровня Microsoft и Samsung. Вы продавали свой софт Microsoft-у?

Да, вся компания чуть больше 20 человек, а среди клиентов — несколько десятков крупнейших и уважаемых компаний страны и мира. Всех их объединяет одно: им действительно нужна качественная информация об их клиентах. А мы создаём продукт для этого и оказываем поддержку, соответствующую их ожиданиям. А отвечая на вопрос — да, Microsoft — один из наших любимых клиентов.

— И всё же людей у вас немного. Вы не растёте?

Мы устойчиво и довольно быстро растём по финансовым показателям все 6 лет нашего существования. При этом по численности сотрудников мы растём очень плавно: количество голов и рук на наших показателях сказывается значительно меньше, чем их качество. А вот качеством мы никогда не жертвуем. Если сотрудника нашей мечты нужно будет ждать долго, мы будем ждать.

— То есть у вас растёт производительность труда? За счёт чего?

Прежде всего, за счёт роста профессионализма и нашей «зацикленности» на автоматизации всего, что в принципе подлежит автоматизации. Также, у всех сотрудников очень высокая степень автономности. Последнее слово в выборе технологий и подходов как правило находится в руках того, кто будет выполнять эту работу. Это во многом и делает работу интересной.

Вообще с интересностью у нас особые интимные отношения. Для нас субъективная интересность выполняемой сотрудником работы чрезвычайно важна. Интересность задачи всегда оценивается не только при закрытии, но и в процессе её выполнения. И мы внимательно следим за тем, чтобы сотруднику большую часть времени было интересно, и назначаем задачи с учётом этого.

— Это часть вашей социальной ответственности?

Нет, это прагматизм. Если человеку интересно, он эту задачу сделает быстрее и лучше, и с большей радостью приступит к следующей. Интерес способствует внутренней мотивации для изучения новых вещей и углублению в понимании старых. Просто так изучать что-то из любви к искусству тоже полезно, но менее результативно.

А понятие социальной ответственности при принятии решений нам вообще не близко. Бизнес должен быть эффективным, а в нашем случае это связано с эффективностью конкретных людей, наших сотрудников. Ровно по этой причине у нас нет соцпакета за пределами обязательного минимума по законам. Мы хотим работать со взрослыми людьми и искренне верим, что они своими деньгами для своего блага распорядятся лучше, чем компания. Наша задача — создавать возможности хорошо зарабатывать. И мы их создаём.

— Офис в центре, зерновой кофе, кабинеты, места на парковке — это тоже прагматизм?

Скорее это моя вера в то, что такое хорошо. Я не «с улицы» в этот бизнес попал, много лет я работал Java-разработчиком и очень хорошо понимаю, что важно, а что нет. Многое в этой компании сделано как реакция на то, что мне не нравилось, когда я работал в других местах. Мне вообще кажется, что руководство, которое выросло из этой же среды, очень удобно, до тех пор, пока не лезет в микроменеджмент. В частности, мне не нужно объяснять, зачем нужно время на рефакторинг, или дополнительные сервера для TeamCity.

— Ну вы, наверное, уже давно сами код не пишете?

Не так часто, как хотелось бы, но пишу. Больше, конечно, в режиме хобби. Во-первых, мне это нравится, а во-вторых, позволяет сохранить адекватность относительно процессов разработки и тестирования. И по ряду тем моё профессиональное мнение всё ещё представляет ценность: во многие технические вопросы я погружался очень глубоко.

У нас вообще нет руководителей без серьёзного опыта разработки или тестирования. Не думаю, что мы бы смогли так же хорошо делать своё дело, если бы менеджер проекта или продукта не мог бы сам выполнить какие-то работы или не разбирался в технических деталях.

— В чём сложность той задачи, которую вы решаете?

У нас два продукта: для обработки слабоструктурированных клиентских данных (Data Quality) и для их интеграции из разных источников в единую эталонную структуру (Customer Master Data Management). С одной стороны, это сложные алгоритмы и высочайшие требования к качеству, а с другой — работа в промышленной среде, на кластерах, различных серверах приложений, и интеграция со всем, чем только можно: разные базы, шины данных, очереди сообщений, промышленные CRM, учётные системы и так далее, практически весь mainstream, как промышленный, так и opensource.

Многое из того, что мы делаем, ещё совсем недавно относилось к задачам, не подлежащим автоматизации и для которых требовались тысячи человеко-часов монотонного ручного труда. В этом и есть наша миссия: сделать так, чтобы человек был избавлен от нужды заниматься рутиной.

Ну и что важно — у нас собственные продукты. Компетенция в них накапливается, сроки жизни большие, что оправдывает многие интересные подходы как к инфраструктуре разработки, так и к тестированию, особенно автоматизированному.

— Насколько в таких условиях удаётся сохранять специализацию сотрудников?

У нас роль сотрудника определяется прежде всего сотрудником, а не должностью. Для тестировщика, например, считается совершенно нормальным лезть в исходный код продукта и участвовать во внедрениях. Именно так у сотрудника создаётся полная картина процесса разработки и появляется когерентный реальности здравый смысл, который не заменишь никакими детальными инструкциями.

А разработчики у нас ценят высокую степень свободы в выборе средств и методов решения своих задач. И недостатка в разнообразии тоже нет: и алгоритмы, и «тяжёлые» системы, и отличная инфраструктура, позволяющая легко с этим работать.

— У вас есть программы для развития сотрудников?

Общего лекала нет, со всеми вопросы решаются индивидуально. В этом одна из прелестей небольшого коллектива: абсолютно любой вопрос можно решить моментально за чашкой кофе. И при этом у нас есть система ревью, которые проходят раз в несколько месяцев. На ревью происходит взаимная оценка по согласованным ранее показателям, ставятся новые цели и меняется переменная часть зарплаты. То есть обратная связь, в том числе и финансовая, происходит очень динамично. Также сотрудник может выразить и свои претензии и пожелания руководителю и может быть уверен, что они не уйдут в /dev/null.

Из общего: мы отправляем своих сотрудников на курсы и конференции, если они кажутся полезными. Также, у нас отличная библиотека и сконцентрированная в других сотрудниках компетенция по многим вопросам. Периодически происходят внутренние «конференции» для передачи знаний.

Но самая наша главная заслуга, повторю ещё раз, это высокая степень свободы в выборе средств решения задач. Именно это даёт большой стимул к развитию для тех, кто его хочет, и быстро показывает бесперспективность тех, кто этого не хочет.

— Сурово.

Да-да, мы не позиционируем себя как идеального работодателя абсолютно для всех. У нас развита культура поощрения реальных заслуг. Есть заслуги — есть рост, нет — нет. Спрятаться за чужими спинами не получится, и на корпоративных интригах выехать тоже. Соответственно у нас будет хорошо только тем, кто нацелен на реальные результаты.

— А насколько необходимо владение английским языком?

Я считаю, что для технического специалиста английский на уровне, достаточном для свободного чтения технической документации без словаря, является критичным. Просто без этого всё остальное бесполезно, так как становятся недоступными 90 % каналов поступления профессиональной информации. В 2011 году технический английский — это даже не преимущество. Это входит в необходимый минимум профпригодности. А вот устный у нас требуется нечасто.

— Есть ли среди ваших клиентов госзаказчики?

Нет, и не было никогда. Мы берёмся за проект только в том случае, когда уверены, что клиенту это действительно нужно, и что он понимает, как с помощью нашего решения заработать или сэкономить деньги. И когда оценка и результаты зависят от нашего профессионализма. Я не хочу потратить лучшие годы своей жизни и своих сотрудников на накачивание мышц в коррупционных играх и подготовку пачек бессмысленных документов. Просто сейчас пока госзаказ — это не самые приятные проекты. А вот финансовый сектор и международные компании — очень даже. Мы за всё время существование компании ни разу не давали откатов и взяток, технического преимущества оказывалось достаточно. Хотя когда я организовывал компанию, мне все в один голос говорили, что без связей и взяток никак. Это всё чушь, если ваше решение действительно лучшее в своем классе.

— Возможно ли устроиться на работу в компанию на временную работу — на проект?

Нет, невозможно. Чтобы подготовить человека к работе на «боевом» проекте, он должен как минимум полгода проработать внутри. Во-первых, наша предметная область требует подготовки и хорошего погружения, а во-вторых, я считаю, что отправлять специалистов с улицы сразу к заказчику — хамство, как по отношению к заказчику, так и к специалисту.

— Инновационный характер бизнеса требует молодых и талантливых кадров. Насколько отечественный рынок может удовлетворить вашим запросам?

Наше несомненное преимущество в том, что разница в производительности труда на наших задачах у разных специалистов может составлять десятки раз. Поэтому нам не нужно плотно заполнять биомассой гектары офисных площадей, как в компаниях, ориентированных на экстенсивный рост и оптовую продажу дешёвых человеко-часов. Для нас важно именно качество специалиста. Понятно, что по своей теме мы с улицы готовых не найдём, хотя бы потому, что компетенцию в нашей теме в России создаём именно мы. Поэтому в кандидате для нас важны любопытство и ответственность. Если есть эти качества, то и профессиональный уровень будет соответствовать возрасту и опыту, и дальнейший рост будет продолжаться.

Так что если на собеседовании оказывается, что инженер по качеству на предыдущем месте тестировал продукт с базой данных и при этом не может написать SQL-запрос, или разработчик многопоточного приложения «плывёт» на способах использования synchronized, то для нас это показатель, что нам вряд ли будет по пути.

Ну и самое главное, чтобы человек получал искреннее удовольствие от того, что он хорошо делает полезные вещи и проявлял интерес к своей специальности. Именно для таких сотрудников мы и стараемся быть лучшим местом работы.