Которые тут временные? Слазь!

Сменщики

Грядет ли смена поколений в российском бизнесе?

Год назад консалтинговое агентство Euro RSCG Worldwide en France провело исследование, целью которого стал анализ отношений между французским обществом и его элитой, а также внутри последней. Его результаты оказались неутешительными. Так, группы внутри самой элиты разобщены, абсолютно не связаны друг с другом и стремятся к обособлению. По словам Рафаэли Бакэ (Raphaelle Bacqué), автора статьи в газете Le Monde, посвященной этому вопросу, во Франции существует «общество автаркии и тотального недоверия».

Недавно Euro RSCG провело новое исследование по проблеме взаимоотношений между различными группами внутри французской элиты. Социологов особенно заинтересовала генерация 30-45-летних управленцев, которые сейчас начинают постепенно приходить к власти во Франции. Речь здесь идет не только и не столько о публичной политической деятельности, а вообще о любых ответственных и влиятельных постах, будь то СМИ, бизнес или политика. Это последнее поколение, получившее образование до компьютерной эры, прожившее свою молодость до падения берлинской стены и видевшее как избрание в президенты Франсуа Миттерана, так и крушение надежд, связанных с первым социалистическим президентом Пятой республики.

Как выяснилось в ходе исследования, у нового поколения отсутствуют сколько-нибудь прочные связи с остальными. Кроме того, молодежь крайне негативно относится к тем, кто сейчас стоит у руля, в результате отдельные группы внутри элиты никак не взаимодействуют между собой, что не может не сказаться отрицательно на здоровье всего общества.

Вот уже тридцать лет власть во Франции принадлежит поколению-68: оно широко представлено в бизнесе, СМИ и политике. Молодые управленцы так и не смогли простить своим родителям того, что они отказались от идеалов революции 1968 года, главного события французской послевоенной истории. Бывшие студенты, в свое время боровшиеся в Париже с режимом Шарля де Голля и всей французской буржуазией, в итоге отказались от своих социалистических идей и сами прочно обосновались на олимпе французского общества, и по сей день продолжая удерживать верхние позиции.

По мнению авторов исследования, в результате этих исторических коллизий сегодня французское общество оказалось в тупике. Новое поколение не разделяет старых принципов, считая их посредственными, циничными и лживыми. «Идея о том, что надо ползти вверх, перестала быть ценной», – говорит один из опрошенных. Вместо этого «молодежь» предпочитает приумножать свой опыт, отказываясь от карьерного роста как самоцели. В условиях столь разных взглядов взаимопонимание вряд ли возможно, и такое недоверие затронуло и политическую арену. Оставаясь верной принципам социализма и республики, новая «власть» изменила свои политические пристрастия. Социалистическая партия, управляемая тем же поколением-68 и разочаровавшая своих сторонников принятием решений, противоречивших провозглашенной ею идеологии во время президентского правления Франсуа Миттерана в 1981-1995 годах, может не надеяться теперь на поддержку новой элиты.

Если во Франции исследование Euro RSCG вызывает живой интерес и полемику, то в России огромный разрыв между слоями общества, вызванный переменами, происходившими в обществе в течение последних 20 лет, настолько привычен, что кроме специалистов мало кто обращает на него внимание. Но если противоборство разных слоев общества все-таки интересует социологов и иногда становится предметом публичной полемики, то отношения внутри российской элиты почти никто не затрагивает, и исследования на эту тему достаточно немногочисленны. По большей части это связано с тем, что элита в России не легитимна, ее состав в период бурных перемен 90-х годов многократно менялся. Жан Тощенко, декан социологического факультета РГГУ, вообще считает, что в России элиты как таковой не существует: «У нас элитой становятся те, у кого есть деньги и власть. Как только они лишаются этих двух факторов, из элиты выпадают». Пожалуй, есть множество подтверждений этой точки зрения. Кто сейчас помнит игроков российского бизнеса и политики начала или середины 90-х годов? Некоторые из них сейчас играют малозначимую роль в обществе, например бывший премьер-министр России Егор Гайдар, ныне глава Института экономики переходного периода. Большей части элиты времен становления российского капитализма либо уже нет в живых, либо мы о ней ничего не знаем, и она не является носителем ценностей общества. В то же время Валери Жискар д`Эстен, руководивший Францией в 70-е годы, был в числе разработчиков проекта европейской конституции и, следовательно, до сих пор является важной персоной как для французской, так и для общеевропейской политики. В бизнесе процессы схожи – там отошедшие от дел светила все равно выступают в качестве «гуру» в своей области. Они основывают собственные консалтинговые агентства, читают лекции в университетах и выпускают книги, к ценному мнению этих людей продолжают прислушиваться и после их выхода на пенсию, вплоть до того как они начинают терять свой разум, а иногда и после этой потери.

Именно неразбериха и постоянная ротация, а также отсутствие достаточного количества исследований на эту тему породили такой разброс мнений экспертов по теме поколений в российской элите. Впрочем, почти все сошлись в одном: сегодня в российской элите, как и в обществе в целом, имеются серьезные проблемы, которые могут привести к катастрофическим последствиям.

Валерий Федоров, генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), считает, что российские и французские проблемы схожи только при первом взгляде: «Во Франции описанный процесс происходит в рамках одной системы. За кажущейся остротой конфликта скрывается преемственность. У нас же можно говорить не о разрыве, а о пропасти между ценностями разных поколений. Те, кто пришел в бизнес, управление и политику на волне 1987 года и последующих событий, не разделяют мнения управленцев, воспитанных при советской власти и ностальгирующих по былой системе преференций для правящих кругов». Если разница между руководителями, воспитанными в советское время, и теми, кто пришел в бизнес и политику уже после распада СССР, очевидна, да и людям первого типа власть сейчас почти нигде не принадлежит реально, то в среде новых управленцев можно говорить о назревающем конфликте. Его главной причиной станет отсутствие у менеджеров, приходящих в бизнес и политику, таких же блестящих перспектив, какие были у стоящих у руля сейчас. «Такого взрывного роста, в том числе и карьерного, который наблюдался в 90-х годах, уже нет, – утверждает Валерий Федоров и добавляет, – тридцатилетнее поколение не привыкло к тому, что надо обладать «каменной задницей», что надо долго ждать возможности продвижения наверх, они привыкли все брать на лету. Им уже стало тяжело, а сейчас исчерпываются последние ниши, и дальше будет еще хуже. Я прогнозирую довольно тяжелые последствия для этих людей, в том числе и в личном, и в психологическом плане».

Сергей Жаворонков, эксперт Института экономики переходного периода, считает, что главная проблема для входящих в российскую элиту людей – состояние политического режима в стране: «Каналы вертикальной мобильности перекрыты – без петербургского или силового происхождения карьерный рост существенно ограничен. В любом случае я не вижу перспектив для новой элиты до 2008 года, так как нынешняя власть представляет собой замкнутую корпорацию».

Замкнутость элитарных кругов, отсутствие взрывного роста экономики и перспектив для новых менеджеров могут вызвать в обществе достаточно сильные потрясения: «Новое поколение всегда занимает радикальную позицию», – считает Жан Тощенко. И «оранжевая революция» на Украине была, по его мнению, следствием именно такого поколенческого конфликта внутри элиты. Его поддерживает Сергей Жаворонков: «Талантливая молодежь недовольна закрытием каналов вертикальной мобильности. Средний класс и менеджеры для продвижения далее заинтересованы снести эту систему в 2008 году, может быть, мирным путем, может, и нет». Федор Лукьянов подытоживает: «Вся нынешняя элита – переходная, и скоро ей придется уйти».

Современная элита не может справиться с поставленными перед обществом задачами, а молодые менеджеры, приходящие в бизнес, обладают необходимыми знаниями и опытом. «Сейчас должны решаться серьезные вопросы, нужно пытаться вытащить себя за волосы из болота, и это вызов на порядок более сложный, чем тот, который был сделан в 90-е. Бизнес-элита не способна ответить на этот вызов. Все идеи и проекты – рябь на поверхности воды, никто серьезно развитием страны не занимается», – комментирует Валерий Федоров.

Заместитель генерального директора компании IBS Леонид Забежинский оказался одним из немногих, кто не видит конфликта в среде российского менеджмента. Впрочем, отсутствие конфликта не говорит о том, что разницы между поколениями нет: «Нынешние управленцы – интуитивные, с дополученными во время работы знаниями. Но сейчас в России мы начинаем естественным образом приходить к цивилизованному представлению о менеджерах как о людях, получивших соответствующее образование». И наличие диплома MBA – это не только знак качественного образования и профессионализма, но и опыт общения с западными руководителями и, соответственно, другие культурные и ценностные ориентиры, то есть выветрившаяся из умов советская ментальность, ставшая уже притчей во языцех.

Но вслед за теми, кто сейчас претендует на власть, стоит, по словам Валерия Федорова, «еще более жесткое, агрессивное и лишенное иллюзий поколение». Речь идет о «первом свободном поколении», то есть о тех, кто родился после 1983 года и социализировался уже в 90-е. Они, в отличие от всех остальных, не помнят советской действительности, главные исторические события для них – распад СССР и осень 1993 года в Москве, дефолт, атака на ВТЦ и общая атмосфера 90-х годов в России. Но этот список еще не окончен и может пополниться в ближайшем будущем. Через 10-15 лет представители этого поколения уже окончат вузы, получат образование, опыт и станут претендовать на главные роли в бизнесе и обществе. Какая ситуация сложится в российской элите к этому моменту, сейчас сложно предположить, но приход этого поколения явно взбудоражит элиту еще раз. С одной стороны, можно ожидать революцию, подобно тем, которые произошли на Украине в 2004 году или во Франции в 1968 году. С другой – есть опасность, что все усилия «первого свободного поколения» разобьются о тот гранит, который могут сформировать к тому времени борющиеся сейчас поколения. Федор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», тоже считает, что такой исход событий неизбежен: «Вся современная элита – переходная, и рано или поздно она уйдет».

Впрочем, это поколение может выбрать и другую стратегию – уход в глубокую оппозицию. По мнению Дмитрия Агарунова, генерального директора компании Gameland, этот процесс можно наблюдать уже сейчас: «В стране зарождается новая бизнес-реальность. Она подобна «России 2» (арт-проект Марата Гельмана – прим. ред.). Эта параллельная экономика, которая работает по мировым стандартам, исключительно на экспорт, и никак не связанна с государством. Компаниям, работающим здесь, не нужны преференции государства, связи с местным бизнесом или налоговыми льготами. В отличие от большинства российских компаний, занимающихся перераспределением, люди здесь создают интеллектуальный продукт, в основном это софтверные и дизайнерские фирмы».

Такое поведение напоминает ситуацию, описанную французским историком Жоржом Дюби. В своей книге «Средние века» он рассказывает об оставшихся без земли младших сыновьях крестьян и феодалов. Они уходили в города, где начинали заниматься ремеслом, создавая свои собственные экономические ниши. Современная урбанистическая европейская цивилизация своим существованием во многом обязана им. Возможно, что «первое непоротое поколение», не найдя себе места в России-1, подастся в Россию-2, и, сочетая не сочетаемое, отказавшись от понятий глобализма и антиглобализма и при этом оставаясь верными своей стране, оно, возможно, сформирует новую наднациональную мировую элиту.

Каким окажется новый путь развития общества, сейчас судить чрезвычайно сложно, и никто не берется давать конкретных прогнозов на эту тему, но однозначно можно лишь сказать то, что перемены грядут. В старой Европе, в частности во Франции, наблюдается откат от основных принципов построения общества и власти, социологи говорят о глубинном кризисе системы репрезентативной власти. Пятая республика уже отжила свое, но образа «шестой» нет ни у политиков, ни у деятелей науки, ни у простых обывателей. В России тоже не обошлось без кризиса – войти в бизнес-элиту при нынешнем положении вещей практически невозможно, а время публичной политики прошло, и многие считают, что она больше никого не интересует. Копировать западную систему устройства общества нецелесообразно, ведь именно она сейчас рушится в континентальной Европе, да и Россия до сих пор остается в индустриальной эпохе с соответствующими ценностями. Собственно, никто, похоже, и не собирается этого делать. Академический директор Института социологии РАН Александр Согомонов считает, что «грядущие разочарования в России и в мире будут связаны с неизбежным отказом от принципов свободы и гуманизма. И этот откат рано или поздно случится».