Глава двадцать вторая, в которой героиня пытается стать детективом, но превращается в Мэри Поппинс

Рисунки Antitanic

На следующий день Марьяна все порывалась выяснить, что вчера было. Однако Артур увиливал от разговора как мог. Пономарев же, глядя на Марьянины страдания, сжалился и пояснил, что с Эдиком они действительно учились на одном факультете.

– Правда, у нас его не любили. Он, понимаешь, липкий был, лез ко всем с дружбой. Кто с ним связывался, обязательно потом в историю попадал... несчастье он приносил, что ли... Ладно, ты меня меньше слушай, глупости это все, суеверия.

Марьяна после таких объяснений еще больше запуталась. Ну ладно, учились. А Введенский тут при чем? Наконец она решила, что докопается до истины, явилась к Артуру, вытащила его в коридор и приперла к стенке.

– Ну-ка давай объясняй, чего вы тут вчера за «Ночной дозор» устроили, – потребовала она.

Артур сделал страдальческое лицо.

– Меньше надо всякой фигни смотреть!

– А тогда откуда ты знаешь Эдика?

– От верблюда! – нагрубил Артур. – Мало ли... Может, он у меня полтинник украл.

Марьяна хотела придумать какой-нибудь жутко обидный ответ, но в этот момент от входной двери раздался звонкий детский голос:

– Папа! А мультики будут, ну будут?

Обернувшись, Марьяна увидела тестера Пашу в сопровождении двух отпрысков мелкого возраста. Паша виновато прятал глаза.

– Что это? – со вздохом спросила девушка.

– Маш... слушай, у меня жена уехала, в садике какая-то эпидемия, спиногрызов не с кем оставить... они тихие, на полдня всего... ты шефу скажи, что...

Шеф тем временем сам появился в коридоре, привлеченный необычными звуками.

– Да ладно. Если мешать не станут, пусть посидят.

– Не станут, Сан Федыч, – просиял ответственный отец.

– А мультики?! – требовательно вмешался спиногрыз постарше.

– И конфету! – добавил второй.

* * *

Малолетних чудовищ звали Илья и Петя, пяти и трех лет от роду соответственно. И сначала они решили, что на папиной работе очень здоровско. Во-первых, вся прекрасная половина «Щита» немедленно начала холить и тешить детей, угощая шоколадками и орешками (особенно активной была Вера Павловна). Во-вторых, столько компов!

Впрочем, сладости быстро приелись, барышни все-таки занялись работой, а на компьютерах тупые взрослые смотрели вместо мультиков скучные белые таблицы и мелкие буковки. Поэтому чудовища решили, что достаточно притворялись белыми и пушистыми.

Для начала они отправились к папе, где на два голоса объяснили, что им скучно и что Петя хочет писать. Пока отец водил дитятю в туалет, Илья открыл на оставшемся без присмотра компьютере все программы, ярлыки которых обнаружил в доступе, отчего машина намертво зависла. Ребенок обиделся и принялся немузыкально орать. Вернувшийся Паша попытался сделать внушение, но в это время Петя захотел побегать. Через минуту на него упал небольшой и, к счастью, нетяжелый принтер. Петя, естественно, заголосил.

– Громкость ребенка обратно пропорциональна возрасту, – глубокомысленно изрек кто-то из программистов.

Марьяна примчалась на детские крики. Блин, сейчас генеральный убивать начнет. На Пашу и без того было больно смотреть.

– Может, ты лучше домой? – предложила она. – Во избежание.

– Да не могу! – Паша чуть не плакал. – Вечером проект сдавать, дедлайн еще вчера был.

Тогда Марьяна решилась на подвиг.

– Хорошо, – сказала она. – Давай я ими займусь, а ты работай спокойно.

– Мэри Поппинс прилетела, – гыгыкнул Артур. Марьяна ничего ему на это не ответила.

* * *

Когда рисовать детям тоже надоело, Марьяна вспомнила, что на носу Новый год, и предложила делать из бумаги снежинки. Илья с умным видом сообщил, что он очень хорошо умеет вырезать снежинки, его в садике учили. Он вообще лучше всех вырезает. Только складывает пускай тетя Маша, а то он не очень хорошо это делает. Петя потребовал самые большие ножницы, и чтобы сказку рассказывали. Только самую длинную. Господи, подумала Марьяна, сильно зауважав Пашу.

На пол сыпались обрезки бумаги. В комнату периодически заглядывали сотрудники, умиляясь и ехидничая.

– И вот злой колдун, – размеренно говорила Марьяна, свертывая очередной хвостатый треугольник, – выхватил большое зубило и продолжил ломать стену. Стена опять не сломалась. Тогда злой колдун выхватил долбило, но стена опять не сломалась. Тогда злой колдун выхватил...

– ... Мобило... – занудным голосом вставил незаметно подошедший Введенский.

– Тетя Маша, а чего он уже столько времени все стену ломает? Это скучная сказка... – заныл Илья.

Марьяна, которая решила применить одну из тех бесконечных и бессмысленных сказок, которыми от нее отделывался в детстве отец, поняла, что номер не прошел.

– Артур, – кипя от негодования, предложила она, – может, ты сам расскажешь?

Введенский почему-то быстро ушел.

Незаметно настало время обеда. Дети несколько утомились и проголодались. К счастью, прибежала встрепанная жена Паши и забрала отпрысков, неоднократно извинившись.

Гора снежинок вдохновила офисных барышень на то, чтобы немедленно расклеить их по всем окнам. В помещении сразу запахло Новым годом, даже несмотря на весеннюю слякоть на улице и отсутствие елки. Марьяну благодарили за спасение от чудовищ и за светлую идею снежинок, она рассеянно улыбалась и думала, что, кажется, почти счастлива.

Глава двадцать третья, где выясняется, что прошлое – вещь довольно настырная, но нестрашная

А через неделю выпал долгожданный снег.

Марьяна уже не вздрагивала при звонке мобильника, окончательно перестав думать о «Езде». Дни были до отказа забиты делами. «Полный Щит» жил нервной предновогодней жизнью. Сдавались проекты, писались отчеты, народ готовился к десятидневной спячке. Правда, Марьяне ощутимо не хватало денег – зарплата в турфирме все-таки была заметно выше местной, – но она рассудила, что не в деньгах счастье.

Самое забавное заключалось в том, что Марьяна уже давно не вспоминала своего крокодильчика. Тот лежал себе под шкафом в серверной, и девушка все собиралась достать его, но руки не доходили. Вместо плюшевой игрушки самым понимающим собеседником стал Артур, действительно чем-то похожий на Ливси. Марьяна даже не обижалась на то, что он повадился называть ее исключительно Мэри.

В среду босс послал ее подписывать договор с мелким заказчиком, поэтому она с раннего утра двинула в дальнее Бирюлево. Однако все дела в офисе заказчика заняли пять минут. Могли бы и курьера отправить. В результате на родную Бауманскую она приехала в половине одиннадцатого и решила со вкусом позавтракать в любимой «Шоколаднице». Но тут в сумочке заворочался телефон.

Это был Эдик.

– Яночка, – как ни в чем не бывало зажурчал он, – очень рад вас слышать! Узнали? Яночка, у меня к вам предложение. Заходите в гости. Не понравилось у нас работать – заставлять не будем, мы ж не звери. А вот документики надо оформить как полагается, денежку мы вам небольшую должны, лишняя не будет... Заходите, вы же недалеко сейчас.

– Откуда вы знаете, что недалеко? – подозрительно спросила Марьяна.

– Слышно хорошо, – вывернулся Эдуард.

Да фиг с тобой, золотая рыбка, подумала Марьяна. Время есть, не съедят же ее там, в конце концов. Да и кофе у них хороший.

* * *

Прежде аккуратный и вылизанный, офис «Езды» был разворочен, как муравейник сенбернаром. Повсюду громоздились коробки и мешки, народ бегал туда-сюда...

– Переезжаем, Яночка, да-с, – пояснил Эдуард, встретив ее у порога. – Мы же здесь временно сидели, кризис пережидали, так сказать. А теперь дела пошли на лад, во многом с вашей помощью. Вот и переселяемся из подвала в нормальный офис.

– Очень рада, – натянуто улыбнулась Марьяна.

– А я-то как рад! – воскликнул Эдик. – Ну, пойдемте, надолго не задержу.

Марьяна написала официальное заявление об уходе, получила конвертик, выпила кофе и совсем было собралась уходить, когда к ней подошла Инна.

– Яна, – сказала она, – у меня к вам огромная просьба: помогите нам сегодня в последний раз.

– Не в службу, а в дружбу, – ввернул Эдик, – пару часиков. А то зашиваемся – рук не хватает.

Марьяна согласилась. Теперь она даже не очень понимала, зачем ушла от этих милых, в сущности, людей. Но сделанного не вернуть. В «Щит» она позвонила, честно объяснив, что прошлый работодатель попросил сдать дела. Там ее поняли и отпустили до вечера.

Девушка вместе с Эдиком отправилась на свое бывшее место «помочь разгрести завалы». Было неясно, о каких завалах шла речь, вроде все документы у «Езды» всегда содержались в порядке. Через два часа работы Марьяна совсем перестала понимать, зачем ее попросили остаться: Эдик задавал какие-то вопросы, они просматривали базы данных, но он ведь и сам прекрасно разбирается в местных тонкостях. Общения ему не хватает, что ли...

Затем Марьяна занималась более осмысленной деятельностью: упаковывала коробки, пару раз варила для желающих кофе, трепалась с Эдиком...

* * *

Часам к пяти офис был полностью разобран и запакован. Бодрые грузчики покидали коробки в грузовик, народ разошелся по домам. Инна сказала, что начать обживаться на новом месте имеет смысл уже завтра, и тоже уехала. Марьяна попрощалась было, но Эдуард умоляюще произнес:

– Яночка, подождите меня здесь еще пять минуток! Есть маленький разговор. Я сейчас водителю дорогу покажу и вернусь. Тут ехать совсем недалеко. Подождете?

Марьяна кивнула. Она так вымоталась за сегодня, что идти домой сразу было попросту лень. Эдик ускакал, а девушка решила сходить на кухню за кофе.

Выйдя в коридор, она вздрогнула от острого ощущения уже виденного. Сквозняк гонял по полу обрывки бумажек. Разноцветные двери были распахнуты, и в офисе стояла неестественная тишина. От давешних кошмаров реальность отличалась лишь отсутствием жужжащего факса да еще тем, что теперь Марьяна точно знала, что не спит.

– О! – сказала Марьяна вслух. – Прикольно.

Голос завяз в воздухе. Она хмыкнула и решила пойти проверить, что же находится за той красной дверью в конце коридора.

Комнатка была открыта. Марьяна щелкнула выключателем и с любопытством заглянула. Внутри не было ничего особенного, а точнее, вообще ничего не было, кроме покрытого пылью пола с отпечатками ботинок. И все? Ни крюков с трупами, ни сундуков с компроматом...

И тут Марьяна обратила внимание на то, что почти все стены комнаты заклеены фотографиями. Карточки разного размера и качества висели как попало. Девушка зашла. Любопытно, кто все эти люди? Ни одного знакомого лица на стенах она не обнаружила. Почти ни одного.

Потому что на стенке рядом с дверью висела ее собственная фотография. Старая, трехлетней давности, которая ну никак не могла оказаться в «Езде».

Глава двадцать четвертая, в которой крокодил встает на стражу

Мистики Марьяна не любила и не понимала, поэтому просто оторвала снимок от стены и решила, что это дурацкая шутка Эдика. Он, кстати, так и не появился ни через пять минут, ни через двадцать, что укрепило ее подозрения. Затейник, блин.

Домой ехать по-прежнему не хотелось. Даже непонятно, с чего она так устала – сильнее, чем в «Щите» за день беготни. Кстати, «Щит»! Там же сейчас самый разгар работы. Марьяна плюнула на ожидание и отправилась туда. Посидеть, с Артуром потрепаться...

Там-то ее и встретил Эдуард.

– А я почему-то так и подумал, что вы сюда зайдете! – воскликнул он, стоя возле офиса на втором этаже. – Мы теперь соседями будем, здорово, правда?

– Да уж куда здоровее, – буркнула Марьяна. – А давайте завтра пообщаемся, раз уж вы все равно тут.

– Никаких возражений, Яночка! Спасибо за помощь. Что бы мы без вас делали... – раскланялся Эдик.

* * *

– О, Машенька! А мы тут как раз Новый год обсуждаем! – Пономарев в окружении особо активных сотрудников сидел на кухне и радостно махал рукой. – Вот у вас какие предпочтения?

– А какие варианты?

– Вариантов масса! Отпраздновать здесь, – начал загибать пальцы директор, – снять ресторанчик, поехать за город – есть отличный пансионат «Бахтино Royal»...

– Только не туда! – Марьяну передернуло. – Но я как все, – тут же опомнилась она.

– Тогда устроим голосование! Голосом. Хором выкрикиваем пожелание и слушаем, кто кричит громче, – предложил Артур и первый завопил: – В кабаке!!!

Народ поддержал инициативу. Следующие три минуты все верещали как оглашенные, излагая свои идеи и получая от такого голосования явное удовольствие. Вдоволь покричав и посмеявшись, подвели итоги. Выяснилось, что:

а) корпоративки всех достали;
б) рестораны – отстой;
в) за город неохота;
г) давайте здесь начнем, а там как получится.

Последняя мысль устроила всех, хотя Пономарев предупредил, что рестораны будут заняты. Сабантуй назначили на вечер следующей пятницы, Марьяна неожиданно для себя вызвалась в оргкомитет. Введенского же в оргкомитет назначили, хотя он не слишком отпирался.

* * *

Уже по дороге к метро Марьяна все-таки рассказала Артуру про странную фотографию. Тот сделался серьезен.

– Я тебе давно говорил – вали оттуда и не связывайся с ними.

– Нет, так не пойдет, – Марьяна пошла на абордаж. – Давай ты мне популярно растолкуешь, что ты имеешь против «Езды» и вообще. Задолбали эти намеки.

Введенский помолчал.

– Вот что. Давай через несколько дней. Поживем, посмотрим... Кстати, возьми вот, нашел тут под шкафом, – он протянул ей крокодильчика.

Ливси довольно скалился.

– А ты знаешь, что «Езда» теперь прямо под нами живет? – вместо благодарности мстительно спросила Марьяна.

– Знаю. Там табличка уже три дня прикручена, наблюдательная ты наша, – заржал Артур. – Это даже хорошо. Под присмотром будут.

– Да под каким еще присмотром?! – не выдержала девушка. – Ты, что ли, за Эдиком будешь присматривать, морда зеленая... то есть рыжая... то есть...

Невыносимый Введенский снова гоготал.

– Крокодил твой присмотрит. А если что – за задницу укусит!

– Дурак, – сказала Марьяна.

– На том стоим, – гордо подтвердил Артур.