Найти свой путь

Возвращенцы

«Прощай, и если навсегда, то…» навсегда ли прощай?

В этом году конгресс США принял закон об упрощении процедуры получения вида на жительство через работодателя. Америка создает все условия для специалистов, желающих остаться. Неудивительно поэтому, что многие, приехав в США поучиться и поработать, «задерживаются» там надолго. Но кто-то все же возвращается. Почему?

Есть такой гениальный фильм “Мимино”. Его главный герой, летчик, пресытившись местным колоритом и авиаперевозками из одной грузинской деревни в другую, уходит в большую авиацию – становится пилотом международных авиалиний. И все поначалу складывается вроде бы хорошо. Однажды, правда, в рейсе он срывается на стюардессу.  Но тут же сожалеет о содеянном, извиняется и спрашивает:  «Чем мне заслужить прощение? ХАтите, с самАлета прыгну?», – «Нет, не хочу», – кокетливо, но все еще обиженно отвечает стюардесса. «А я хАчу», – отстраненно и грустно говорит Мимино. По закону жанра он возвращается домой.

В принципе, человек задуман таким образом, что его неизменно тянет к дому, туда, где он родился и вырос. Но бытовые обстоятельства часто пересиливают наш ностальгический романтизм, и мы оседаем там, где живется лучше. О том, почему, приехав в США поучиться, люди переходят в режим «я к вам пришел навеки поселиться…», уже написано и сказано немало. Сейчас хочется заострить внимание на тех, кто оттуда возвращается. И возвращается не в силу визовых требований (есть визы, обязывающие студентов вернуться по окончании программы) и каких-либо форс-мажорных обстоятельств, а именно делает сознательный выбор в пользу карьеры в России.

Источником ностальгии могут служить два фактора. Первый – прагматический – шанс вернуться, не потеряв на благосостоянии. Им руководствуются те, кто нащупал в новой России свою нишу и одновременно нашел ее достаточно стабильной. Это означает, что возвращение в Россию стало не только возможным, но и выгодным. Второй фактор, мотивирующий «блудных сынов», – идеалистический, дух традиционного русского авантюризма, приведший когда-то Ермака в Сибирь, г-на Рудина – на парижские баррикады, а комсомольцев – на целину и БАМ. 

Сами «возвращенцы» среди причин называют и тоску по дому, и однообразие американской жизни, и даже существует мнение о сложности устройства на Западе личной жизни (а как говорил один успешный управленец, хороший менеджер – это счастливый менеджер). На самом деле, наиболее часто высказываются карьерные соображения.

В 2002 году Наталья Шкиртиль уехала на стажировку в Нью-Йорк в компанию Kraft Foods International HQ от международной студенческой ассоциации AIESEC. Там она отработала полтора года в отделе Organization Development/HR, а в 2003 году вернулась в Россию, основала собственный бизнес. Ее компания Global Sourcing Ltd. оказывает услуги в области развития международного сотрудничества между российскими компаниями и их партнерами в Индии. «Подобные стажировки – неоценимый опыт, чем-то напоминающий скалолазание со страховкой, – считает Наталья. – A почему я не осталась? Потому что четко понимаю, что хочу от жизни не спокойствия, размеренности и предсказуемости, а азарта, adventure, challenge. Отлаженная система, на мой взгляд, качественно развивает персонал, но редко может выдержать талант. Вернее, талант редко может выдержать ее. Именно предсказуемость и продуманность системы делает ее тесной для творческой личности. Да, российская специфика создает множество сложностей, но ведь я выросла в этой среде и могу находить выходы из самых нестандартных ситуаций. Да и сеть контактов у меня здесь наработана немалая».  

Во всем мире сеть контактов играет решающую роль в бизнес-практике. Базу для этой сети мы нарабатываем как раз в студенческие годы. На них приходится период активных знакомств, когда сближение происходит легко и быстро. Опять же, студенческий быт дает нам возможность узнать друг друга на личном уровне, установить доверие, важное в любой сфере межличностных отношений. Немаловажно и то, что наши институтские контакты зиждутся на почве профессиональных интересов. После учебы мы становимся молодыми специалистами. Кто-то строит карьеру в России, кто-то уезжает на Запад. Разумеется, за время пребывания на Западе нарабатывается свой круг знакомств. Однако сближение с человеком другой культуры всегда идет труднее.

Пока уехавшие в США получают по российским меркам большие деньги (competitive advantage), оставшиеся в России делают карьеру, занимают влиятельные посты. Развитие бизнеса, появление в России западных компаний вызывает оправданный интерес к соотечественникам – носителям западной бизнес-культуры. И наступает момент, когда получившие американский диплом специалисты понимают, что сотрудничество с российскими знакомыми, с которыми зачастую «съеден не один пуд соли», может быть куда более эффективным, чем с новоиспеченными западными. Фигурально выражаясь, отношения «западники–почвенники» из плоскости антагонизма переходят в зону взаимного интереса. А именно последний и является основой для плодотворного сотрудничества. Одним словом, наработанная база контактов заставляет «отчаливших» всерьез задуматься о возвращении. Естественно, это актуально на фоне развивающейся российской бизнес-инфраструктуры и востребованности «западников».

То, что карьерный рост в России сегодня идет быстрее, нежели в США, уже стало притчей во языцех. Интересно наблюдать за рубриками «Отставки» и «Назначения», где то и дело мелькает информация о назначении на руководящие должности молодых, не достигших и сорока лет, специалистов.

Похоже, что социальный портрет российского рынка труда есть прямое следствие историко-политической ситуации. Развал Союза и плановой экономики в буквальном смысле потопил огромное количество специалистов. Специалистов, готовых и способных работать в реалиях плановой экономики. Очень немногие сумели адаптироваться в новой экономической структуре.

Интересно, что анализ объявлений о вакансиях на руководящие посты в США выявляет одно общее для всех требование: 10–15 лет опыта работы в должности руководителя. В российских аналогичных объявлениях такой цифры попросту нет. И дело тут даже не в пресловутом вопросе возраста, а как раз именно в разнице социально-экономической ситуации в России и в США.

Давайте сравним судьбы американских и российских специалистов. Для того чтобы иметь 10–15 лет опыта руководящей деятельности, они должны были начинать свой карьерный путь приблизительно в середине-конце 80-х. Даже принимая во внимание стремительность пресловутого технического прогресса, американец, начинавший карьеру в этот период, сегодня, в общем и целом, имеет дело с той же самой социальной и экономической системой. Изменения были и есть, но они не достаточно масштабны, чтобы поменять всю среду, в которой оперирует житель США. Окончив институт и приступив к работе в конце 80-х, россиянин же претерпел целую серию социальных и экономических кризисов и, в отличие от своего заокеанского сверстника, сегодня имеет дело с реалиями несколько иными, мягко выражаясь, чем те, в которых он начинал. И коль скоро ценность опыта состоит в скрупулезном знании системы и умении эффективно оперировать этим знанием, возникает логичный вопрос: какой опыт (то есть знание какой системы) имеет российский специалист, начавший свой профессиональный путь лет 15–20 назад, если все это время сама система отсутствовала как таковая? Специалисты с багажом, исчисляемым десятилетиями, способные при этом работать в компании западного образца, в России есть, но их единицы. 

Культура корпоративного персонала в новой России складывается только к середине 90-х. Учтем еще и третью волну иммиграции, которая пришлась как раз на начало 90-х, и получается, что появившийся на российском рынке западный работодатель и строящиеся по западному образцу российские компании вынуждены ориентироваться на молодых специалистов и недавних выпускников. Поэтому не вызывает удивления, что в такой ситуации, обладая competitive advantage в виде диплома и опытом работы в западной структуре, нашим соотечественникам намного проще найти престижную и интересную работу в России, чем в США, поскольку там им приходится конкурировать с бóльшим количеством квалифицированных соискателей. То есть социальный портрет российского рынка труда, ставший прямым следствием социально-политических пертурбаций, создает благоприятную среду для «возвращенцев». 

Диплом MBA Иван Курочкин получил в University of Vermont в Берлингтоне (США). Проработав недолгое время в Philadelphia Suburban Corporation в должности Capital Budgeting Specialist, он в 2002 году вернулся в Россию и сейчас работает бренд-менеджером в компании Mars. «В 2002 году американская экономика переживала кризис, но после получения MBA я нашел хорошую работу, однако предложения в России, где бизнес в то время, напротив, процветал, казались куда более заманчивыми и интересными, и их было довольно много, – вспоминает Иван. – К тому же в России у меня семья и вся социальная жизнь. Жалеть о возвращении пока не довелось. По приезде я поработал над небольшим западным проектом в мебельном бизнесе и вскоре получил предложение от Mars, где тружусь по сей день. Бесспорно, недоработки российской бизнес-системы дают о себе знать, но они же и делают работу здесь более интересной».

Итак, люди возвращаются, потому что это стало возможным и выгодным. Пропасть между бизнес-инфраструктурами России и США явно сокращается. На этот раз сокращению способствовал не только рывок российского бизнеса, но и кризис американского. Хотя последнее обстоятельство и звучит не особо радостно.   

И все же при всех наших подвижках и американских спадах сермяжная правда жизни заключается в том, что Россия как была, так и остается страной с нестабильной экономической и политической ситуацией. И многие уехавшие соотечественники по-прежнему предпочитают переживающую спад американскую экономику стремительно развивающейся российской. Что же тогда движет «возвращенцами»?

Кодекс поведения японских самураев «Путь воина» – бусидо – предлагает любопытную интерпретацию кризиса. По бусидо, это не катастрофа, а открывшаяся возможность. Возможность проявить себя. Во время кризиса обостряется нужда в лидерах, потребность в людях, умеющих совмещать в себе качества сразу нескольких специалистов, важна способность реагировать на нестандартные ситуации. А это как раз те качества, ценность которых резко падает в четко отлаженной системе.

Видимо, наши соотечественники, отучившиеся на Западе и почувствовавшие свою применимость в квази-кризисной и несформировавшейся экономике России, возвращаются, словно по принципу бусидо. И движут ими либо авантюрность и инициативность, перекрывающие потребность в стабильности, либо четко наметившаяся возможность проявить себя и занять собственную нишу на Родине. В любом случае, какими бы ни были причины, внушает оптимизм уже сам факт появления «возвращенцев».