Что я думаю об образовании и, в частности, о бизнес-образовании? Моей дочери Марии сейчас 23, сыну Георгию –  21. Уже хотя бы по одной этой причине я не могу не думать об этой проблеме. В результате наших совместных размышлений они оба поехали за получением высшего образования в США. К настоящему времени Маша окончила колледж Эмори в Атланте и текущий год проводит в Японии, изучая японский язык и культуру. Сын сейчас перешел на 4-й курс Мидлбори-колледж в Вермонте. Почему мои дети учатся за границей? Самое главное, что это было их собственное решение, и мы как родители приложили к нему «свою руку», но палку не перегибали. Мы считали (и считаем), что выбор был сделан правильно. На то есть две причины. Во-первых, важны люди, которые учат. При всем моем уважении к нашей научной и преподавательской среде ясно одно: к сожалению, это поколение преподавателей не может дать молодежи то, что ей в действительности нужно. Прежде всего потому, что они сами потеряли ценностные ориентиры, как и подавляющая часть всего нашего общества. С характерной для России страстью мы быстро достигли крайнего положения маятника, когда абсолютно все стало измеряться деньгами. Мы далеко обставили наших «учителей» из стран развитого капитализма, где сохраняется довольно большое количество сфер, где деньги не являются всеобщим мерилом и способом решения вопросов –  на Западе образование в значительной степени является такой областью. Во-вторых, для молодых людей, начинающих взрослую жизнь, чрезвычайно важна среда, в которой идет их интенсивное формирование. Что представляет собой среда российской «золотой молодежи», я знаю достаточно хорошо и не хочу, чтобы взросление моих детей проходило именно в ней.

При всем моем уважении к нашей научной и преподавательской среде ясно одно: к сожалению, это поколение преподавателей не может дать молодежи то, что ей в действительности нужно.

Сказанное о высшем образовании в большой степени справедливо и в отношении бизнес-образования. Во всем мире сегодня громко обсуждают кризис традиционного бизнес-образования, хотя относительно причин кризиса мнения расходятся. Кто-то считает, что дипломы МВА в наши дни перестали пользоваться спросом, особенно в сфере так называемой «новой экономики». Многие яркие бизнес-лидеры, сделавшие себя и свои компании с нуля, не имеют этих дипломов, а некоторые не заканчивали даже колледж. Другие говорят о том, что преподаватели, в том числе и ведущих западных бизнес-школ, теряют интерес к процессу обучения, а делают основную профессиональную ставку на исследовательские проекты и консультирование корпораций, поскольку эта деятельность приносит им основные доходы. Третьи утверждают следующее: современная жизнь настолько ускорилась, что выход из бизнеса на 1,5–2 года может привести к колоссальному отставанию от коллег и самой жизни, и потом уже будет очень тяжело наверстать упущенное. Тем более что преподаватели все равно учат по устаревшим методикам и кейсам, составленным много лет тому назад. Есть и иные мнения. Кто из них больше прав, не имеет решающего значения. Важно то, что современное бизнес-образование не удовлетворяет уже очень и очень многих.

Если мы согласимся с тем тезисом, что бизнес-образование должно меняться, то возникает вопрос: в какую сторону? Что же, все-таки, могут искать в нем молодые, динамичные и достигшие определенных успехов деловые люди? Люди, которые уже познали радость первых побед, которые начали понимать, что они способны добиваться желаемых результатов, что они могут что-то делать лучше других?

Я очень люблю сопровождать свои рассуждения примерами из спорта, потому что спорт –  это калька жизни, но очень четкая и простая. Так вот: никто из великих игроков не играет по законам, сформулированным тренерами. И техника у всех своя, и тактические решения они принимают нередко неожиданные, «под себя», а не те, которые рекомендованы спортивными специалистами и комментаторами СМИ. Как у них получилось стать звездами? Либо они оказались достаточно сильными личностями с детства, и их не сумели переучить неумные тренеры, либо им повезло с умными наставниками, которые не стали ломать талантливого человека в угоду стандарту. Сила сильных заключается в том, что они умеют что-то делать совершенно необычно. И мудрость воспитания или тренировки состоит в усилении сильной стороны, а не развитии всех качеств до среднего уровня. Поэтому любое образование должно преследовать цель выявления сильных сторон того или иного человека и максимальное развитие их.

А можно ли построить систему образования так, чтобы фокусироваться на развитии талантов личности, а не на сложившихся методиках и подходах? Люди делают свой бизнес, достигли какого-то потолка, заработали деньги, а что дальше? И тут им показывают личностей, которые пошли намного дальше. Они должны смотреть, кто из этих личностей вызывает в них резонанс. Чем это отличается от существующей во многих вузах практики встреч с «интересными людьми»? Только системностью подхода. Легко сказать, что такого-то числа к нам приедет Билл Гейтс, а все остальные гуру будут «когда-нибудь по случаю». Другое дело – ввести эту практику в некоторую систему. К слушателям можно приглашать «культовые фигуры», которые будут рассказывать о своем творчестве, об отношении к творчеству, о формировании своей личности, о своей успешности. Можно пригласить актера, а можно – ученого, то есть людей совершенно разных типов. В этом смысле, конечно же, Россия может дать очень много интересных примеров личностей, добившихся даже не успехов как таковых, а результатов в собственном развитии, в раскрытии самих себя.

Любое образование должно преследовать цель выявления сильных сторон того или иного человека и максимальное развитие их.

Подобный подход порождает совсем иные требования к преподавателям. Помимо обладания предметными знаниями, они должны владеть навыками распознавания человеческих психотипов (как своих учеников, так и приглашаемых гостей), словом –  они должны быть психологами. По своему личному опыту могу сказать, что моя реакция на хорошего преподавателя и в школе, и в институте, и позже была одинаковой: у меня возникало желание научиться делать то же самое – стать преподавателем в той же области. Воздействие на меня яркой личности учителя было намного шире, чем простое накопление передаваемых знаний. Такой преподаватель должен уметь распознать состав набранной группы, определить, какие личности будут востребованы в ней в наибольшей степени, ему следует работать с каждым индивидуально. Такой преподаватель должен также заранее проводить подготовительную работу и с приглашенным лидером, делая своего рода «огранку», адаптацию преподносимого материала к потребностям аудитории. Это весьма непростая, временами филигранная работа, но только она может привести к тому, что для большинства слушателей время, проведенное в стенах бизнес-школы, станет воистину историческим, давшим новый сильный импульс в их развитии.

Изложенные соображения несут на себе большую долю «идеализма». По-видимому, создать такую школу и сделать ее коммерчески успешной нереально. Человек (и преподаватели здесь не исключение) всегда стремится переделать выполняемую им работу под себя так, чтобы ему самому было удобно и интересно. А клиенту ничего не остается, как приспосабливать свои подлинные потребности под «то, что дают». Согласен. Все правильно. Все свободны. Черт дернул редакцию задать мне вопрос о том, что я думаю по поводу образования вообще и бизнес-образования в частности.